Работа — это всего лишь краткосрочное решение долгосрочной проблемы.
Роберт Кийосаки
Вакансии

Инженер программист 1С (22 000 - 24 000 руб)

Мерчендайзер (от 11 000 руб. в месяц)

Продавец (Зарплата от 12 000 руб)

Секретарь - менеджер на телефоне (Зарплата 14 500 – 15 500 руб)

Бухгалтер (Зарплата 13 000 – 16 000 руб)

maximarnd.ru

ОРГАНИЗАЦИОННОЕ ПРОЕКТИРОВАНИЕ

Программирование и организационное проектирование. Введение деятельностного подхода. Лекция 3

П.Г. Щедровицкий. Лекция 3

ЛЕКЦИЯ 3, 28.11.1991

П.Г.Щ. - В отличие от понимающего, говорящий достаточно точно может пометить различные фрагменты текста, который он произносит относительно тех целей, задач, той работы, того процесса, который он осуществляет или пытается осуществить. И, следовательно, я аппелировал к тому, что кроме содержания самих фрагментов текста есть еще некоторый слой дополнительных обозначений, указывающих на место данных фрагментов текста, или данных фрагментов рассуждения относительно некоторого, более широкого целого, в данном случае, целого рассуждения или целого работы, которую осуществляет говорящий. Соответственно этому понимающий, не имея возможности восстановить полный контекст работ, имея отличное представление о возможных целях, результатах и продуктах, те же самые элементы текста, даже если предположить, что он их понимает и восстанавливает полностью, аналогично тому, как говорит другой. Помечает относительно своего пространства понимания плюс к тому относительно своего пространства действия, в котором он сам находится или своей истории, из которой он вышел, придавая тем же самым содержательным элементам, фрагментам текста другую функциональную нагрузку. И сейчас я бы хотел еще раз обратить ваше внимание на этот феномен функционализации всего того, что окружает нас, в данном случае, когда речь идет о говорящем и понимании функционализации сложного текста, сложного рассуждения, его элементов, его фрагментов, но сделать из этого гораздо более широкий вывод, связанный с тем, что в деятельности или в деятельностном, важнейшим является пласт употребления. Употребления, использования, а вместе с этим употреблением некоторого дополнительного функционального маркирования всего того, что включено в нашу деятельность и значимо для получения тех или иных результатов. При этом, как только мы начинаем говорить об употреблении чего-либо в процессах целенаправленной или целеустремленной деятельности, мы можем трактовать вопрос об употреблении, по крайней мере, в двух смыслах. Один раз, когда мы аппелируем к тому, что я вчера называл естественным или квазиестественным пластом воспроизводства, а другой раз, когда мы обсуждаем некоторого субъекта деятельности и приписываем процесс появления, возникновения, создания функциональных структуру в деятельности именно субъекту и его специфическим способностям.

И как вы понимаете, в этом случае трактовка понятия употребления будет совершенно разная. В одном случае мы будем говорить, что деятельность обладает некоторым сущностным качеством употреблять все остальное. А в другом случае мы будем говорить, что этим качеством или этой дополнительной спецификой функционализации, маркировки, постановки тех или иных фрагментов или элементов деятельности на определенные места в структурах, обладает субъект деятельности, который эту работу и производит. При этом, когда в первый день при обсуждении проблемы объектов управления коллега из Екатеринбурга стал говорить о среде, в которую включен тот или иной конкретный тип производства, то или иное предприятие или еще что-то, а я отодвинул эту трактовку, заменил ее рассуждениями о расширении границ объектной области при осуществлении управленческой деятельности, то мы как бы отбросили вместе с тем одну очень важную и интересную линию.

Дело в том, что появление в натурфилософии, а затем в комплексе биологических наук понятия среды было теснейшим образом связано с пониманием вот этих моментов дополнительной, вторичной маркировки нерасчлененного поля природных объектов, которое производится с точки зрения организма, или самим организмом. В этом плане в среду того или иного организма попадает только то, что значимо для него с точки зрения его стратегии, стратегии поведения, с точки зрения его способа функционирования, и граница среды проводится как бы из фокуса вот этого самого организма или из фокуса некоторого центра - центра простановки значимости и помечания всего, что окружает их в качестве либо важного для поведения и жизни, либо неважного. И в этом смысле среда - это не окружающая обстановка и не окружающий мир, а это лишь та часть этого мира, которая помечена как значимая для того базового процесса, например, жизни, жизнедеятельности, поведения, которой мы приписали центру, организму. Точно так же и в деятельности можно использовать эту логику, говоря, например, о ситуациях деятельности, которые прорисовываются поверх как бы гомогенного, однородного поля деятельности, с точки зрения некоторого центра, например, субъекта. И тогда один субъект или один тип субъекта, производящий тип определенной деятельности, будет в свою ситуацию включать одно и делать значимым для себя одно, а другой тип субъекта, другой тип деятельности будет включать в свою ситуацию принципиально другое и, следовательно, проводить вторичную границу поверх поля деятельности, расчленяя это поле на определенные зоны, локальные ареалы, или, например, мы можем сказать, ситуации. В этом смысле пока для меня эти разные имена и стоящие за ними понятия несущественны в своих различиях.

В чем здесь сложность, и почему я сейчас обращаю на это ваше внимание? Дело в том, что процесс употребления в деятельности пока без расчленений, без дополнительных специфических характеристик, есть фактически второй важнейший процесс в деятельности, который, если хотите, ортогонален воспроизводству и создает деятельность как неоднородное.

Если на первом шаге я подчеркивал, что относительно процесса воспроизводства мы можем самые различные образования и явления рассмотреть как похожие и свести их к одному знаменателю, то есть к воспроизводству и к той организованности, которую воспроизводство накладывает на все деятельностное, то употребление в деятельности, но уже понимаемое по-другому, не как воспроизводство, а как некоторую дополнительную маркировку. Вот это употребление как бы лежит перпендикулярно полю деятельности, находящемуся в процессе воспроизводства исторического воспроизводства. И это употребление раскалывает деятельность на зоны, ареалы относительно некоторых фокусов преимущественного или основного употребления. И вот в теории деятельности... я опять же подчеркиваю, что это очень сложный момент. Сложный потому, что здесь присутствует несколько разных планов интерпретации, в теории деятельности была сделана попытка задать этот принцип употребления, функционализации, означения и, следовательно, зонирования деятельности за счет использования специальных схем, которые в качестве своей основы имеют позиционные изображения. Вот есть эта графема позиции, и с помощью этой графемы, при этом рисуется она по-разному, иногда вот так вот, а иногда еще вот с таким блоком, который называется табло сознания, и с помощью этой графемы можем рассматривать любую сложную деятельность как набор таких позиций, мысля за этими знаками позиций некоторые ареалы или зоны деятельности, отличающиеся друг от друга по способу и типу употребления деятельностного относительно вот этих центров позиций. При этом трактовать эти знаки позиций можно по-разному. Например, можно говорить о некоторых типах деятельности. И тогда, говоря о некоторых, обращаться все время к культуре, то есть к тому же самому воспроизводству, но мыслить теперь процесс трансляции культуры не как передачу отдельных элементов деятельностного, а как передачу сложных контуров деятельности, таких сложных, как, например, профессиональные типы деятельности, профессии или что-то еще в таком духе. А в другой раз мы можем мыслить тот же самый знак позиции как символ конкретного физического субъекта, обладающего сознанием, интересами, установками, ориентациями, структурирующего вокруг себя поле деятельности относительно этих установок и ориентаций, то есть трактовки могут быть различны, но принцип зонирования деятельности, в качестве основы которого мы используем... употребления и при этом пониманием, что всякое употребление есть вот такая функционализация, формирование функциональных структур есть важнейший ключевой момент анализа, который позволяет от трактовки деятельности как однородного, перейти к трактовке деятельности как неоднородного, принципиально неоднородного. Ибо вот теперь, следовательно, важный момент, ибо как только мы вводим принцип употребления в деятельности и как только мы пунктирно расчленяем поле деятельности на зоны, мы должны утверждать, что при переходе организованности деятельности из одного контура в другой меняется способ его употребления, а следовательно, казалось бы, одно и то же, с точки зрения... или даже морфологической структуры, в разных контурах деятельности будет разным. И вот этот момент, когда мы от принципа употребления, а следовательно, от принципа неоднородности данной природы деятельности переходим к вот такого рода тезису, что в разных контурах деятельности одно и то же по материалу может быть разным относительно своего функционального употребления, вот в этот момент в голове начинают происходить очень странные вещи, потому что понять и прочувствовать этот принцип неимоверно трудно, особенно для того, кто ориентирован предметно, а значит не имеет практики, не признает вот этого принципа функционализации деятельности, которая впервые создает сложность деятельности, и превращает, может быть, одинаковые по материалу фрагменты деятельности, в совершенно разные образования. Вы помните, что, когда я начал разворачивать это рассуждение, то я сослался на предыдущие работы, в частности, на работу, которую, скажем, в последние два года приходится т собственно все то, что мы разворачиваем про идею рынка, опирается принцип, который я сейчас изложу в обобщенной форме. Поскольку мы теперь, если вводим относительно вот этого набора позиций и соответствующих им зон или ареалов деятельности пространства, в котором мысленно кладем чистый материал деятельности, или, скажем, материал деятельности, уже прошедшей сквозь процесс воспроизводства, а значит материал, организованный воспроизводством, но все равно материал относительно этой вторичной системы процесса употребления, то мы впервые получаем возможность вводить такие понятия, как понятие конкуренции, как... ресурса, как и товара, и т.д. Потому что положив различные деятельностные позиции, тем самым мысленно расчленив деятельность на вот такие центры, обладающие различной силой употребления, мы можем сказать, что между этими зонами возникает некоторая система взаимодействий, например, конкурентных или кооперативных, по поводу материала деятельности, ибо каждая из этих позиций приписывает этому материалу то или иное употребление в своей будущей деятельности. Как бы набрасывает на этот материал разную функциональную нагрузку относительно того, что дальше предполагается осуществлять и организовывать. Но в эту сторону я сейчас как бы ходить не буду, я лишь подчеркну один момент. Если там как бы под этой схемой лежит фоновый процесс воспроизводства, и мы можем выделить разные организованности деятельности, то при переходе этих... из одного контура деятельности в другой, вот здесь вот, на границе, происходит смена качеств и та организованность, которая в одном контуре деятельности несла одну нагрузку, начинает нести другую... становится другим только за счет того, что переходит границу.

И вот теперь еще один как бы дополнительный момент, который фактически выводит или возвращает нас вновь к проблематике управления. Значит теперь вот давайте представим себе, что у нас вот здесь вот стоит тот самый управленец, о котором я говорю, и представим себе, что то рассуждение, которое я проделал из чисто методологической позиции теперь спускаемся в нижележащий слой, то есть слой работы руководителя, организатора и управленца. И этим принципом, принципом позиционного анализа, а значит дальше ... зонирования деятельности начинает пользоваться организатор. Я вчера педалировал тот тезис, что обязательной основой функции управленца является мышление, и обращал ваше внимание, что управление - это мышление. Но, если вы теперь посмотрите как бы вот там на фоне воспроизводства, и фактически функция мышления позволяет организатору и управленцу брать все поле деятельности, ловить его вот в этот сачок, о котором я опять же вчера говорил, и тем самым превращая все деятельностное в предмет возможной его работы, но теперь этот ход или линия работы управленца осложняется тем, что он знает о наличии нескольких разных позиций, фокусов, употреблении нескольких различных зон деятельности. И при этом он не... эти позиции. Или иначе те способы употребления и функционализации, которые специфичны и свойственны этим позициям. Это не его способы функционализации. Эти позиции отличаются от его позиции, и хотя он в мышлении берет все это в целом, но это еще не значит, что он может полностью реконструировать за счет мышления специфический способ употребления, который каждая из этих позиций применяет, а значит функционализирует деятельность. И в этом плане с одной стороны, все деятельностное ему доступно, а с другой стороны, каждая из таких зон, ну если хотите, герметична, потому что для того чтобы реконструировать специфический способ употребления, характерный для данной позиции, он должен в нее войти, а значит уже не столько мыслить, сколько понимать. Чтобы понимать эту позицию в ее позиционных отличиях от других позиций, а значит понимать, какой же способ употребления характерен для данной позиции, какая функциональная структура там, следовательно, будет возникать, и какие специфические нагрузки будет эта позиция придавать материалу деятельности в отличие от другой. Он должен проимитировать эту позицию, заимствовать ее и понять. И поэтому можно было бы теперь, возвращаясь назад, сказать, что тот управленец, который думает, что можно за счет одного мышления осуществить управленческую работу, всегда проиграет.

- Здесь вот. Я бы хотел отделить... употребление и маркировка ... дифференциации... Я не хотел бы маркировать, но будем говорить, дробить или обозначать, будем так говорить, чтобы лучше видеть целое, т.е. вот в данном случае и вот переходя сюда, мне кажется, если речь идет а простом воспроизводстве, то тот человек, который мыслит мышлением, и он входит в эту структуру как... и разлагать ее на какие-то другие элементы, то тогда не будет движения объекта вперед. То есть заданные рамки нужны, т.е. в каких рамках насколько нужно, т.е. это он должен уже перед тем как вникать, он должен подумать, в чем двигатель, ведь цель-то движение, я так думаю. Как вы смотрите?

П.Г.Щ. - Ну да, вот смотрите, и мы с вами фактически влетаем на этом, казалось бы, чисто формальном рассуждении, в самую сердцевину организационно-управленческой работы. Потому что я фактически сейчас утверждаю, следовательно, вещь, что теперь все будет задаваться способами соорганизации разных режимов работы управленца. Более того, я утверждаю, что управление, как специфический тип работы, отличается, например, от руководства тем, чему подчиняется и где мы ставим центр. Вот, например, если мы сказали, что есть некоторая цель, где, в каком уровне, в метауровне, некоторая цель, общая для всех этих позиций, а следовательно, некоторый процесс, относительно которого эти позиции должны быть соорганизованы или соориентированы, и которому они должны подчинить свои специфические цели, а значит свои специфические способы функционализации. Если мы это сказали, то, конечно, мыслительное проектирование выходит на передний план, понимание становится вторичной функцией, в реконструкции их мира становится моментом вторичным, подчиненным некоторой логике общего процесса и даже более того, можно вообще выбросить понимающую работу, и используя какие-то рычаги давления и власти, заставить этих субъектов принять ту функционализацию и ту логику процесса, которая фиксирована в метауровне. Ну а дальше либо они примут, либо не примут. Но может быть и совершенно другой способ расстановки акцентов, а именно: когда самодвижение этих позиций, их специфические интересы и цели, значит их специфические меры рассматриваются как ценность. Утверждается, что достичь некоторого развития или продвижения, навязывая им некие представления о целостности, сформированные извне, невозможно, что только через выращивание этой целостности за счет соорганизации самих этих позиций вообще может что-нибудь возникнуть. Мы перевернули отношения, и функция понимания выступает на переднем плане. Понимание имитации, реконструкции, а дальше ну как бы более высоких этажей соорганизации, координации и т.д.

- Здесь в одном случае возмущений нет, не будет, в том случае меньше возмущений. А второй случай, что вы сказали, второй случай, здесь больше возмущений и больше скачков будет.

П.Г.Щ. - Почему? Я думаю, что в обоих случаях будут разные возмущения и разные скачки, просто разного типа. Но смотрите пока как бы давайте разделим эти два момента еще раз. Значит, если как бы предположить, что вот там вот на фоне или за кадром идет некоторый процесс воспроизводства, и он берется за счет мышления управленца, за счет мышления. Поверх него фиксируется несколько разных позиций ареалов деятельности. И доступность этих позиций связана с пониманием, имитацией, заимствованием данной позиции с ее специфическим миром, то теперь возникает вопрос о координации этих функций в работе управленца, а координация этих функций оказывается связанной с некоторой оценкой ситуации и некоторыми специфическими целями самого этого управленца. Кстати, между прочим, вы можете, используя то, что я говорил перед этим, рассматривать все это, эту работу, которую он будет сейчас производить в той же логике, ему же тоже надо свое пространство соорганизовать, и что-то маркировать, как значимое, а что-то как незначимое. В одном случае он переносит центр тяжести на процессы самодвижения, соорганизации, самоорганизации, в другом случае он переносит центр тяжести на некоторую необходимость, цель, которую нужно достичь за счет деятельности, или содеятельности различных субъектов, и при этом уже с самого начала, подчиняя эти различные формы деятельности некоторой более высокой, как ему кажется, логике. Значит, он создает свою ситуацию. Он может ее создавать по-разному.

- А он сам не находится в такой же ситуации пунктирной?

П.Г.Щ. - Естественно.

- Вот когда он это создает, он сам уже попал в эту ситуацию.

П.Г.Щ. - Ну отлично. Вот давайте как бы разделим принцип и его реализацию на конкретном примере, да и на конкретных типах случаев. Давайте пока останемся вот на этом уровне. Мне все это нужно было дважды как бы. Я, с одной стороны, усложнил представление об объектах. Вот здесь у нас уже лежат объекты, и у нас уже получилась система. Нарисованная на системе, то есть зонно-позиционная карта, карта деятельности, нарисованная поверх процесса воспроизводства. Предыдущий объект не исчез, он не заменился другим объектом, а новый объект как бы наклеился на старый. Очень сложный момент. А с другой стороны, должен расщепиться теперь деятельностный план, должна появиться новая функция у самого управленца, без которого он оказывается беззащитным перед лицом вот таких гетерогенных, разноплановых, импульсирующих ситуаций, где есть много разных субъектов. Поэтому теперь можно сказать, что управление - это не только мышление, но еще и понимание.

- Петя, конститутивной категории нет.

П.Г.Щ. - Конститутивной категории в каком плане?

- А вот смотри, ведь когда ты переходишь от фона воспроизводства к позиционности, то регулятивными категориями для меня в этом смысле только, ну как бы план предметного анализа не очень интересует, меня интересует метод, т.е. движение по распредмеченному слою. А регулятивными категориями являются категории гомогенная и гетерогенная, то есть соответственно от гомогенного фона, который вчера подробно задавался, происходит переход к гетерогенности, к ситуациям, к позиционности, но при этом спрашивается: а ты за счет чего сам удерживаешься, и чем как бы задан способ работы, и схема самоорганизации, и где ты при этом находишься, и когда, ну как бы ты уходишь, оставляешь это на доске, за счет чего это удерживается? Если это удерживается категорией субстанции конститутивной, как вчера это задавалось фактически, то тогда никаких неоднородностей, так сказать, по-настоящему никакой историчности воспроизводства не будет, а так сказать, деятельность просто пребывает в своих формах, вот и ничего этого не будет. А если, как это, двойной объект, то тогда где конститутивная категория?

П.Г.Щ. - Деятельность.

- Рисование системы на системе здесь не пройдет, по-моему.

П.Г.Щ. - Почему?

- И вообще Вы говорите, я утверждаю, что Вам верить надо?

П.Г.Щ. - Нет, можете не верить.

- То есть либо разрыв вводится по-настоящему, то есть как разрыв в субстанцию деятельности, либо он не вводится, и тогда эти разговоры про вторичное и вот это по аналогии с антенизмом и средой, ты ведь фактически оставлял контур воспроизводства, ты ведь, переходя к ситуации, фон оставляешь натуральным и должен соорганизовывать два подхода.

П.Г.Щ. - Для умников. В тот момент, когда я ввожу на уровне трансляции понятие типа действенности, я вынужден дополнить процесс реализации типа процессом типодеятельностной реализации некоторого внутреннего контура, а следовательно, я ввожу употребление как процесс, дополняющий реализацию, или являющийся вторичным
контуром реализации. И все. И ничего не надо, поскольку я оттуда выведу и введу туда. И в любом направлении. Поэтому я могу продемонстрировать выведение всего этого, то есть негомогенности из самого воспроизводства.

- То есть субстанция деятельностная является родовым, и как это, реализация является родовым, а употребление является рядовым.

П.Г.Щ. - Дело не в том. Дело в том, что, когда мы говорим о реализации типа деятельности, мы подразумеваем латентную функцию внутренней соорганизации, характерную для данного типа деятельности, но принадлежащую пространству социальных ситуаций, если брать схему воспроизводства. Это входит в понятие реализации. Реализация расщепляется, и появляется позиция. Другое дело, что я не... введение самого понятия типа деятельности. Но это тоже очень просто делается. За счет того, что мы рассматриваем реализацию как элемент трансляции, я утверждаю, что реализация в деятельности тоже есть трансляция. Но особого типа.

- Ну а существование гетерогенности за счет чего создается? Если уж гомогенизировал один раз, то все. Как ты обратно-то?

П.Г.Щ. - Вот так, как я рассказывал.

- И если уж гомогенизировал, то все там, в объекте с тобой вместе.

П.Г.Щ. - Твои проблемы.

- Вот скажите, тот объект, который вы красным нарисовали. Может мышление не входить в тот объект, который в этой схеме может не входить и воспринять за счет фона реабилизации внутренней, т.е. он не должен в этот внутренний контур входить, а затем выходить и осмыслить новое состояние объекта. А за счет реабилизации внутренней, идет же внутренняя организация, соорганизация, и она расширяется, принимает другие контуры, красные контуры, и он воспринял это как есть, а объект будет идти вперед или нет? Вы понимаете или нет? Поняли меня?

П.Г.Щ. - Я понимаю, только самое хитрое слово вперед, где здесь перед, а где зад?

- Все понял, понял.

П.Г.Щ. - Получается очень странная вещь: если организатор, руководитель и управленец посчитал, что направленность процесса воспроизводства и есть перед, то он теперь будет подгонять любую следующую ситуацию под нормы, заданные в процессе воспроизводства. И таким образом он получит обоснование своей деятельности из гипотезы о воспроизводстве, дальше он будет рассматривать все отдельные локальные действия субъектов как потенциальное распадение или рассогласование в воспроизводстве и будет стремиться воспроизводство сохранить и обеспечить за счет искусственной компоненты, которую он вносит своей деятельностью. И тогда у него четко появится перед, зад, плохо, хорошо и т.д.

(разрыв в записи)

П.Г.Щ. - Если мы предполагаем, а мы предположили вот там еще давно, что есть еще некоторая рамочка развития и пока ничего про нее не предположили кроме того, что она - развитие, а не воспроизводство, то его пространство меняется, оно как бы расширяется, распаковывается. Кстати, можешь таким образом идти, и он начинает относиться к чужой деятельности не только как к дисфункции, но как к некоторой потенции. Он говорит, да, процесс воспроизводства, наверное, разрушается, но из этого разрушения может возникнуть новый... И я или вот он, этот самый управленец впрямую не знает, где, когда, в какой точке это возникло. А поскольку он этого не знает и он не может жестко задать целеустремленную позицию и то, что там внутри происходит, то он теперь должен поменять свою собственную деятельность, свое собственное мышление, свое собственное пространство. Я говорю: каким образом? И отвечаю формально на этот вопрос - ввести функцию понимания.

- Очень формально.

- Не можешь ты формально отвечать, потому что формы пока нет. У тебя та синяя картинка с границами, она не существует, категориями существования не обладает. Ежели ты, например, тут систему права задавал, то ты бы границы не провел. И преступление границы и не преступление не отличил бы за счет той картинки. И в этом смысле она не существует. Ее стереть надо.

П.Г.Щ. - Не следует. А зачем мне, чтобы она существовала?

- Почему ты считаешь, что работаешь категориально?

П.Г.Щ. - Да, нет, подожди, это их заморочка. Я же сказал, это его логические проблемы. Но в той мере, в какой этот вопрос имеет за собой основание в виде пропущенных ходов, я на него отвечаю. Я говорю, могу вывести снизу, двигаясь от воспроизводства. Причем могу делать это банально, но длинно через понятие разрывов в воспроизводстве. А могу делать это не банально, так как я тебе отвечал, через расщепление самого процесса реализации, через введение как бы вторичного контура реализации.

- Но не нравится мне с вторичностью контура, либо ты их вводишь независимо, самостоятельно и там их где-то выдерживаешь...

П.Г.Щ. - Почему? Откуда эта норма?

- А может у управленца именно так осознание своей системы и происходит, именно в такой последовательности? Как вот тут, допустим, на лекции.

- Вчера ввел принцип кармашков, вот и давай по кармашкам.

П.Г.Щ. - Нет, подожди. По кармашкам было до сегодняшнего утра. Но хочешь, тогда отдели, вынеси на кармашки.

- Так не отделяется. Оно как только синее от красного отделяется, так она и не существует.

П.Г.Щ. - Кто не существует?

- А синяя схемка.

- Почему?

- Ну я же объяснил, почему.

- Почему?

- Нет, она как раз существует.

- Где существует, на листе бумаги? Может быть.

- Конститутивной категории нет. Я одним продолжением сказал, уже долго не
разговаривал.

П.Г.Щ. - Подожди, но давай я тебе введу субъект.

- Где?

П.Г.Щ. - В чем твои проблемы и трудности?

- Так нет субъекта. Организованность материала есть, а субъекта нет.

- Но я вот понимаю, что понимание было введено на схеме, например, как процесс деятельности, но насколько оно относится к функции управления, это очень непонятно. Каким образом, не понимаю, эта отстраненность оргуправленца вообще вдруг начинает относиться к пониманию. Система отстраненная, а миры гетерогенные и замкнутые. Что нужно знать управленцу, чтобы понимать, что там происходит. Кто может принимать эти знания за результат?

П.Г.Щ. - Это дальше все.

- Это вроде бы дальше все, но оно возвращает обратно и говорит, каким образом вот эта отстраненность позволяет ему понимать то, что ему не дано, дано всегда как внешнее, как ценность того, что там что-то есть и движется там само по себе, существует. А что, что там, каковы там в предметном слое существования, он не может понять, он же отстранен. А твои ссылки на имитацию, реконструкцию, они интересны, они этот пробел восполняют, но они ничего не заполнили. Потому что я должен его рисовать второй раз синим карандашом или красным, но в кругу.

П.Г.Щ. - Пожалуйста. Нарисуй его второй раз синим карандашом.

- Я же еще отношусь к твоим словам и слышу, но он не там.

П.Г.Щ. - Да, не там. За счет понимания он там, а за счет мышления не там.

- Все же этот тезис заставляет Вас его ввести и туда.

П.Г.Щ. - Куда? Это мы вчера обсудили. Поскольку управленческая деятельность точно также подчиняется правилам воспроизводства.

- Кстати, Петр, на счет имитации он ведь красивый парадокс строит, если это опять же таки плоскость логических заморочек, как ты говоришь, перевернуть-то, ведь интересно получается. Имитация когда возможна, когда есть тождество с другим, так сказать, с имитируемым в некотором пространстве, а ежели тождество, то откуда же разное, откуда разрыв?

П.Г.Щ. - Отвечаю. Из воспроизводства - тождество, а из специфического употребления - различие.

- Этот ответ понятен, но...

П.Г.Щ. - Я только это и говорю. Другое дело, я говорю, я не сделал единственную вещь, какую я пометил. Не понимаю, что вам мешает это понять. Я употребление могу вывести из воспроизводства, не вводить его как самостоятельный процесс, а вывести из воспроизводства. Но я не понимаю, зачем? Что это дает? Ну кроме удлинения рассуждения. А замыкающую категорию я построю потом. Когда я теперь поверх всего этого дела еще раз нарисую следующую схему, я для этой пачки построю нужную категорию, но не наоборот. Зачем же наоборот-то. И тогда все это вместе начнет существовать.

- Но ты сделаешь маленькую рамочку и скажешь чуть-чуть, чем же все-таки характеризуется понимание в отличие от знания.

П.Г.Щ. - Нет, а зачем это нужно? Вы же, как бы, почему вы мыслите морфологически?

- Я не хочу тебя понимать в данном случае. Я почему-то требую (от тебя ввести)
расчлененности.

П.Г.Щ. - Ты не хочешь меня понимать, ну и не понимай. Продолжай мыслить и будь плоским.

- Тогда не останавливайся пока круг не пройдешь, а ежели уж останавливаешься и отстраняешься, то то, что на доске должно существовать...

П.Г.Щ. - Нет, на то она и доска.

- А на счет замыкающей категории, скажем, категория ситуации, она не пройдет. Потому что была уже такая попытка, по-моему, в 68-м году ввести ситуацию через идею разрывов в деятельности. Но не проходит это.

П.Г.Щ. - Да, Егор.

- Насколько я понимаю, в основе этой схемы, ее подслоем является такая простая схема, которая называется, по-моему, схемой организационно-технической, в общем, где 2 кружочка, один внутри другого. Деятельность одна, объемлющая деятельность другую. У меня эта схема всегда вызывала очень большое недоумение. Вот эта внутренняя деятельность, она во внешней присутствует как что? Она чем для нее, для внешней является?

П.Г.Щ. - Как разрыв между сведением к аукционарному элементу и полной деятельности, взятой через понимание.

- Понятно. Но вроде бы, если Вы нарисовали внешнюю деятельность, в Вашем случае деятельность управленца, не рефлексивнообъемлющую, то тем самым Вы уже в нее вложили полное понимание и охват внутренней деятельности, с одной стороны. А с другой стороны, ее полную функционализацию, употребление и ассимиляцию. В этом смысле понимание равно ассимиляции.

П.Г.Щ. - Нет.

- Если иметь в виду эту схему, значит, я понял.

П.Г.Щ. - Ну, знаешь же.

- В этом смысле, значит, рефлексия ставит здесь знак равенства или представление о рефлексивном... и рефлексивном поглощении или не ставит?

П.Г.Щ. - Все будет задаваться на разрыве... Жуля вчера что происходит с деятельностью тогда, когда мы ее мыслительно охватываем, она остается как деятельность? Я ему отвечаю: нет. Она теряет ряд характеристик и превращается в функциональный блок, лишенный, например, такого качества как качество автономного целеобразования.

- А разрыв остается в рефлексии как разрыв между интеллектуальными функциями.

П.Г.Щ. - Конечно.

- Но тогда себя рисуй.

П.Г.Щ. - А я нарисовал 5 раз. Я же вчера рисовал схему вот эту этажерку. Я же работаю в методологической позиции. Я, фактически, ведь ввожу эту конститутивную онтологию. За счет того, что я уже начал деятельность расщеплять, я ввел мышление вчера, а следовательно, ввел негомогенность процесса воспроизводства. Ввел, не вывел, а ввел.

Второй момент, но теперь я еще раз это все сцеплю, потому что я говорю, что как бы это мышление, мышление, которое вводит негомогенность, формально теперь должна реализовать эту негомогенность содержательно. Через что? Через другую функцию. Поскольку один раз я сказал, что он не такой и что мы разные. А второй раз я должен эту разницу каким-то образом содержательно выхватить.

- А можно этот разрыв снять за счет любого, за счет каких-то таких формализованных вещей. Это трудная мысль, сейчас я попробую ее сформулировать. Если объемлющая деятельность довольствуется... Если мы, рисуя объемлющую деятельность, понимаем, что она в любом случае вынуждена довольствоваться не самой объемлемой деятельностью, а какими-то ее превращенными формами, продуктом, результатом и т.д. И в этом смысле рефлексивно складываться деятельность не может, а могут только съедаться ее превращенные формы.

П.Г.Щ. - Я же ввел вот этот важнейшей пункт. Я же теперь его только эксплуатирую. Схему оргтехнической системы я вчера задал. Я сказал: я забегаю вперед, давайте положим эту схему на доску, схему охвата одной деятельностью (мышлением) другой деятельности. Но теперь мне нужно как-бы еще раз к этому прийти. И, фактически, я ввел важнейший момент. Какой? Момент перехода организованности из одного деятельностного контура в другой, смену функциональной нагрузки.

- Можно я еще раз скажу? Вот смотрите, для меня всегда загадкой была позиция формального организатора, когда сидит какая-нибудь девочка-секретарша и формально организует профессора. Она с чем работает как организатор, как объемлющая система? Конечно же, с превращенными формами внутри деятельности. Или, скажем, когда я как функциональное место на функциональное место приглашаю эксперта, который меня в 10 раз умнее. Понятно, что я работаю и поглощаю рефлексивно не его деятельность, а превращенные формы его деятельности: тексты и т.д.

П.Г.Щ. - Нет, ну почему? Это будет зависеть от того, какие трассы перехода организованности ты выделишь. Но когда я пригласил эксперта и поставил его на место эксперта в некоторой экспертной системе, держателем которой я являюсь, то это формальная организация экспертной деятельности. Кстати, только за счет идеи деятельности я могу его позвать и поставить на это место. Потому что, если бы я не дай Бог начал бы вникать в специфику его деятельности, то я бы умер, никакой организации бы не было.

- И понимание в этом смысле приходится отключать и довольствоваться превращенными формами как тем, что только я и могу и хочу его поглотить.

П.Г.Щ. - Нет, потому что и довольствоваться тем в его пространстве, что есть деятельность. А что там есть деятельность соответствие норме экспертной работы.

- Это будет частное профессиональное дело, а не мы.

П.Г.Щ. - Конечно, реализация нормы: да, а соответствие норме это мой принцип компоновки сети. Я позвал технолога и говорю ему: "Будешь технологом." У меня есть нормативное знание о деятельности технолога, и я рассчитываю на то, что он в моей функциональной структуре будет эту деятельность организовывать. И вот эта аппеляция в воспроизводству без вхождения в содержание норм есть условие того, что потом это все заработает. Потому что, если я его позвал, он пришел и вместо того, чтобы осуществлять работу технолога, начал там у меня устраивать пляски с баяном, то у меня ничего работать не будет.

- Простой, банальный, здравоосмысленнй вопрос по Вашей схеме, когда Вас все время руководитель координатор... куда-нибудь приглашает, она что рефлексивно охватывает Вас. Что?

П.Г.Щ. - Ту функцию нормативную, которую она 5 лет назад у меня выделила и называет каким-то своим словом. Ну, например, функцию критики или размораживания или проблематизации. И, кстати, де<

Смотреть еще:

Программирование и организационное проектирование. Введение деятельностного подхода. Лекция 1

Мужские игры

У каких брокеров спрэды самые выгодные?

Программирование и организационное проектирование. Введение деятельностного подхода. Лекция 2

Программирование и организационное проектрование. Введение деятельностного подхода. Лекция 4